Русская поэма

Русская поэма
22:30, 02 Фев.

Издательство «Альпина Проза» представляет книгу Анатолия Наймана «Русская поэма». Эта книга — развернутый комментарий Анатолия Наймана к главным, основополагающим русским поэмам: «Медный всадник» А. С. Пушкина, «Мороз, Красный Нос» Н. А. Некрасова, «Двенадцать» А.

Блока, «Облако в штанах» В. Маяковского и «Поэма без героя» А. Ахматовой. Каждая из этих поэм не только нова по отношению к предыдущей, но всякий раз дарит возможность нового опыта прочтения. Найман, словно проводник, помогает приблизиться к сути этих поэтических текстов, знакомых нам с детства, открыть каждую из поэм для себя заново — и в то же время «прочесть эту вещь так, как ее прочел автор, чтобы видеть и слышать ее так, как он видел и слышал».

Предлагаем прочитать начало одной из глав книги.

Пес, бес, музыка Поэма «Двенадцать», по словам близкого свидетеля, была написана в два дня. «Он начал писать ее с середины, со слов: “Ужь я ножичком / полосну, полосну!.

” Потом перешел к началу и в один день написал почти все: восемь песен, до того места, где сказано: “Упокой, Господи, душу рабы Твоея… / Скучно!”», — утверждает Чуковский, в те поры регулярно встречавшийся с Блоком. Пунктуальный Блок, помечая в записной книжке, как вещь создавалась, упоминает о недельном перерыве в «движении» «Двенадцати» после первого приступа поэмы, еще почти две недели она не дает о себе знать, потом два дня бешеного творчества — и запись о завершении ее 28 января 1918 года.

В день, предшествовавший началу поэмы, он сделал наброски драмы о Христе, и в частности: «Иисус — художник.

Он все получает от народа (женственная восприимчивость)… Нагорная проповедь — митинг. Власти беспокоятся.

Иисуса арестовали. Ученики, конечно, улизнули… «Симон» ссорится с мещанами, обывателями и односельчанами. Уходит к Иисусу. Около Иисуса оказывается уже несколько других (тоже с кем-то поругались и не поладили…). Между ними Иисус — задумчивый и рассеянный, пропускает их разговоры сквозь уши: что надо, то в художнике застрянет.

Тут же — проститутки». Назавтра появляется запись: «Весь день — «Двенадцать»… Внутри дрожит». Было бы вульгарно думать, что Блок так понимал Христа и Евангелие: взятое в кавычки имя будущего апостола Петра означает, что это «Симон» из пьесы, лишь специфически ориентированный на евангельского.

Скорее можно предположить, что драма, будь она написана, соответствовала бы жанру религиозной мистерии — не случайно план пьесы записан сразу после Святок, в продолжение которых такие действа традиционно разыгрывались.

Инсценированные в мистериях известные события и притчи Священного Писания в той или иной мере дополнялись современным, иногда сиюминутным содержанием.

Блок «демократизировал» Христа в ренановском духе, изображая Его только как человеческую, хотя и творческую фигуру в ее взаимоотношениях с народом. В тот период это была центральная тема Блока, которую он развивал главным образом в статьях.

Закончив «Двенадцать», Блок записал в дневнике: «Страшный шум, возрастающий во мне и вокруг. Сегодня я — гений». Такая оценка собственного труда перекликается с пушкинской, сделанной по окончании трагедии «Борис Годунов», пусть и в другом тоне: «Я перечел ее вслух, один, и бил в ладоши и кричал, ай да Пушкин, ай да сукин сын!» Через два года в одной из бесед Блок говорил о поэме как о вершине своего творчества: «“Двенадцать” — какие бы они ни были — это лучшее, что я написал.

Потому что тогда я жил современностью».

Чтобы прочесть эту вещь так, как ее прочел Блок, чтобы видеть и слышать ее так, как он видел и слышал, современный читатель должен не упускать из внимания еще несколько помет и записей поэта, сопутствующих написанию и последовавшему за ним обсуждению поэмы.

В первую очередь это приписка к Х главке: «И был с разбойником. Жило двенадцать разбойников».

Упоминание «Жило двенадцать разбойников» указывает на балладу Некрасова «О двух великих грешниках» из поэмы «Кому на Руси жить хорошо»: Было двенадцать разбойников, Был Кудеяр — атаман,Много разбойники пролилиКрови честны́х христиан.

Эта баллада, таким образом, служит для Блока камертоном, по которому он настраивает «Двенадцать». Кудеяр, «великий грешник», Долго боролся, противилсяГосподу зверь-человек,Голову снес полюбовницеИ есаула засек.

Уже раскаявшийся и в отшельничестве умоляющий Бога о спасении, он встречает «Пана богатого, знатного, / Первого в той стороне» и слышит от него: …«СпасенияЯ уж не чаю давно,В мире я чту только женщину,Золото, честь и вино.Жить надо, старче, по-моему:Сколько холопов гублю,Мучу, пытаю и вешаю,А поглядел бы, как сплю!» В контексте тогдашних мыслей и настроений Блока этот второй «великий грешник», нераскаянный, мог предстать перед поэтом как символический образ «старого мира», упорствующего в ставших нормой пороках, которыми безнаказанно похваляется его исчадие, «первое в той стороне».

В то же время признание о «женщине и вине», исполненное для Блока автобиографическим содержанием и творческим смыслом, могло быть воспринято им как глубоко личное… Бывший разбойник «бешеный гнев ощутил, / Бросился к пану Глуховскому, / Нож ему в сердце вонзил!» — Рухнуло древо, скатилосяС инока бремя грехов!.

Контур баллады о двух великих грешниках явственно проступает за «Двенадцатью»: та же дюжина разбойников — убийство любовницы («голову снес» — «простреленная голова») — убийство «жестокого, страшного» зла — очищение, ведущее к спасению.

Подчеркнутое Блоком примечание «И был с разбойником» сплетено из евангельского стиха, повествующего о распятии Христа вместе с двумя разбойниками: «И сбылось слово Писания: “и к злодеям причтен”» — и ответа Иисуса «благоразумному разбойнику»: «Ныне же будешь со Мною в раю».

К тому, как это узловое в истории христианства и человечества событие истолковано и какая роль ему отведена поэтом в «Двенадцати», вернемся позднее.

Не требуется особой догадливости — даже и без таких пояснений, — чтобы в двенадцати людях, идущих за Христом, увидеть подобие двенадцати апостолов.

Однако общепринятая расхожая формула, основанная на роде занятий четырех апостолов первого призыва, сводится к тому, что «Христос набрал Себе апостолов из рыбаков», а не из разбойников.

Вероятно, не без намека на это художник Анненков на одной из иллюстраций к поэме поместил героев возле дома с адресом «Рыбацкая, 12» (недалеко от дома на Лахтинской, где жил когда-то Блок).

Превращая красногвардейцев в апостолов и называя их разбойниками, поэт переносит ударение с простоты «избранных Христовых» на их греховность.

Блок таким образом ставит их в центр евангельской проповеди Христа, объявившего, что Он «пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию», открывшего «праведникам», что «мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие», и подтвердившего это на кресте, когда спас первым из человечества — разбойника.

Для Блока именно они — народ Христа, Его люди, именно ради них и пришел Он на землю.

Через неделю после опубликования «Двенадцати» поэт записал в дневнике, что «едва ли можно оспорить эту истину [то, что «Христос с красногвардейцами». — А. Н.], простую для людей, читавших Евангелье и думавших о нем».

Черновой пометой в начале VII главы «Двенадцать (человек и стихотворений)» Блок, скорее всего, фиксирует композиционный замысел поэмы: строй и сюжетное движение главок должны уже самим числом выразить процессию революционных стражей.

Но не следует упускать из виду и другую возможность прочтения: каждая главка — человек. Положим, первая — один из конкретных: старушка, буржуй, интеллигент, поп, барыня, бродяга, — а в общем, тот подхваченный стихией «ходок», что «на ногах не стоит»; вторая — любой из «товарищей» «без креста»; третья — любой из «ребят» «красной гвардии», и так далее до двенадцатой, которая — человек «в белом венчике из роз», принимаемый за Христа.

Если взглянуть на поэму под этим углом, то есть как на шествие двенадцати людей-главок, проходящих мимо и в виде единой, неразделяемой группы, в целом безликой, а точнее, имеющей некое групповое лицо, и в виде последовательности фигур, которые по очереди, как главки, на время чтения каждой очередной выступают на первый план, то дюжина картин, складывающихся в одну общую, в какой-то степени объясняет гармонию «Двенадцати».

Персонажи первой главы — те самые «праведники», недовольные выходом из их повиновения тех, кто для них разбойники, кого они называют предателями, большевиками и т.

д. Двенадцать, еще не проявленные в первой главе как отдельное единство, — из этой же среды: пример тому — «бродяга», принадлежащий одновременно миру уходящему и надвигающемуся.

Двенадцать находятся где-то между ними и в этом качестве впервые заявляют о себе как о стихии — как ветер и мороз, завевающиеся вокруг любого «ходока».

Впервые как единое целое, выделенное из остальных, «двенадцать» появляются со второй главы.

Их отличие — в откровенном признании их беззаконности, их двойной преступности: они преступают закон Божий — они «без креста», и закон человеческий — «на спину б надо бубновый туз».

Знаки принадлежности к двум несоединимым категориям человечества, крест и бубновый туз, перемещаясь с груди на спину, создают пластический образ сделанного раз навсегда шага. Те, от кого они удаляются, хотят видеть бубновый туз их отверженности.

Отброшенный крест расчищает перед ними путь к ницшевской свободе, и, согретые «святой злобой», они палят в «Святую Русь». Третья главка, открываясь зачином солдатской песни, развивается на противопоставлении видимости и сущности служивой доли: служить — голову сложить.

Но если первые две строфы обыгрывают традиционное совмещение в службе «горя-горького» и «сладкого житья», то последняя, переводя контраст в более общий план стихийности, превращает всю главку в песню мятежную.

В ней отчетливо слышен разбойничий посвист, завершающийся кощунственным «Господи, благослови!». Это то, о чем за несколько месяцев до «Двенадцати» Блок писал: «задача русской культуры — …буйство Стеньки и Емельки превратить в волевую музыкальную волну».

«Наши ребята», оказывается, не солдаты, охраняющие принятый порядок, а, напротив, те, которые «пошаливают», бунтовщики против порядка, как Стенька и Емелька.

Три следующие главы делают эту заявку на бунт, на несоблюдение закона, конкретной и претворяют в преступление. Их сюжет при этом движется неумолимой логикой преступления, согласно которой «нарушение одной заповеди закона нарушает все».

Прелюбодеяние в четвертой главе разворачивается в пятой в образ торжествующей блудницы и приводит к убийству в шестой и воровству в седьмой. Катька — единственная в поэме личность, единственная героиня, противопоставленная — и противостоящая — коллективному герою «двенадцати».

Она тоже из персонажей первой главы — также как Ванька и лихач. Но Ванька и лихач не столько действующие лица, сколько амплуа, маски, сценическая пара соблазнителя со слугой.

Катька же, по Блоку, воплощает то, что дает миру жизнь и составляет самое жизнь — как в мире, подлежащем гибели, так и в идущем на смену. Драматический узел поэмы не в Революции, сметающей прежнюю жизнь, а в убийстве Катьки, без которой вообще нет жизни.

Переживания убийцы в седьмой главе, бессознательно ощущающего масштаб случившегося, сродни переживаниям Раскольникова, они выходят за рамки любовной утраты. По-видимому, сперва он хочет убежать с места убийства и лишь после уговоров «замедляет торопливые шаги».

Платок, который он «замотал на шее», вероятно, принадлежал убитой и, возможно, скрывал на ее шее след от ножа, которым он недавно уже пытался свести с ней счеты. Его исповедь о влюбленности пронзительна.

Однако кончается она чем-то, чего он не может выразить: Загубил я, бестолковый,Загубил я сгоряча… — и так и не выговаривает, что же он загубил. «Бестолковый» — слово, не подходящее к убийству из ревности, но точно соответствующее неведению о том, что за ним стоит.

Сюжет не заканчивается на убийстве: пока Петька мучается, все еще поправимо, еще не закрыт путь героя «Преступления и наказания». Но когда его убеждают, что впереди ждет их «бремя потяжеле», а из контекста следует, что подразумевается бремя Революции, все кончено.

«Он головку вскидавает, / Он опять повеселел…» С этой минуты в силу вступает иной закон: «Все позволено!» Эх, эх!Позабавиться не грех! Запирайте етажи,Нынче будут грабежи! Отмыкайте погреба —Гуляет нынче голытьба! Эти забавы, грабежи и гульба уже не грех, ибо вступивший в действие закон ими не нарушается.

Вседозволенность конца седьмой главы — веселая, это ее первые шаги.

Но она стремительно себя исчерпывает. В восьмой с ней и в ней надо уже просто проводить время. Когда позволено все и нет ни на что запрета, то не порядок ценностей и рангов меняется один в пользу другого, а отменяется само понятие всякого порядка.

Почесать себе затылок в прямом смысле слова или в иносказательном, в воровском, раскроить кому-то череп — одинаково скучно и одинаковой скукой порождено. Семячки ли лущить, — ножичком ли полоснуть; кровушку ли чью-то выпить, помолиться ли за упокой загубленной души — все равно.

«Человек» седьмой главы — великий грешник, но еще кающийся и, стало быть, сохраняющий шанс на спасение; «человек» восьмой — Каин, он проклят извращением порядка вещей, он «изгнанник и скиталец на земле».

Герой «Песни узника» Федора Глинки, от которой берет начало популярный городской романс, использованный Блоком для главы девятой, тоже Каин: «Прости отчизна, край любезный!Прости мой дом, моя семья!Здесь за решеткою железной —Уже не свой вам больше я! Не жди меня отец с невестой,Снимай венчальное кольцо;Застынь мое навеки место;Не быть мне мужем и отцом!» Девятая глава у Блока — это вид «лица земли», с которого человек «согнан» и по которому в то же время осужден «скитаться».

Это минус-пространство: город не шумит, как если бы его вовсе не было, что утверждается и исчезновением стража порядка — городового.

В призрачности пейзажа убеждает и фигура «буржуя», который «в воротник упрятал нос», — как гоголевский майор Ковалев, кутавшийся в плащ, когда его «собственный нос пропал неизвестно куда» и стал «сам по себе».

«Буржуй на перекрестке» в первой главе — типаж, в девятой — откровенный символ: он «стоит безмолвный, как вопрос», и перекресток уже не улиц, а судеб и эпох.

Первые строчки следующей, десятой главы подхватывают этот прием обнаженной символичности происходящего. Вьюга, которую поднял «ветер на всем Божьем свете» в первой главе и которая сейчас меняет направления наглядно, как меняет ударения: вью́га — вьюга́, — недвусмысленно подает себя как символическую стихию Революции.

Начиная с десятой главы все настойчивей демонстрируется властная поступь «двенадцати», неотвратимость их движения «вперед».

Дважды прозвучавший прежде лозунг: «Революцьонный держите шаг! / Неугомонный не дремлет враг!» — приобретает убедительную призывность: «Шаг держи революцьонный! / Близок враг неугомонный!» И все отчетливее на фоне этой декларативно победительной темы слышится другая — каиновой «согнанности» с места.

Они не столько идут, сколько их гонят, и гонят неизвестно куда, как ослепших: из-за вьюги «не видать совсем друг друга».

В двенадцатой главе та же «вьюга долгим смехом заливается в снегах» и отчасти как ее насмешка звучит заклинательное: «Вперед, вперед, вперед, рабочий народ!» Понукание, слышащееся уже в породившей эти строчки революционной «Варшавянке»: «Марш, марш вперед, / Рабочий народ!» — в поэме приобретает форму надзирательского окрика.

Рубрика: Основное. Читать весь текст на polit.ru.

 

DOOGEE представила новые флагманы Технологические новинки из Поднебесной. Китайские разработчики представили на российском рынке потрясающие смартфоны: стильную премиум-модель 4 в одн...

Хитрость, которую должен знать каждый пользователь Snapchat Если вы пользователь Snapchat, который когда-либо имел несчастье использовать приложение на телефоне Android, то вы наверняка уже в курсе, как хорошо...

В России стала известна стоимость гибридного кроссовера Evolute i-Space Автомобильная компания Evolute представила свою новинку — гибридный кроссовер i-Space семиместной вместимости. Единственная комплектация этой м...

AyaNeo представил две портативные игровые консоли — Flip DS и Flip KB Компания AyaNeo представила две портативные игровые консоли — Flip DS и Flip KB. Обе модели имеют складной форм-фактор, высокочастотные экраны ...

В Курске в галерее Дейнеки открылась выставка «Зеркало Малевича» Реалистическое и абстрактное. Их противопоставление и взаимопроникновение. В курской галерее Дейнеки открылась выставка «Зеркало Малевича». Она приур...

Курские сурки проспали свой праздник Коммуникабельный семьянин и большой любитель поспать. 2 февраля отмечают День сурка. Правда, не в России, а в США и Канаде. Но, благодаря известному ...

Yle: в допинг-пробе Камилы Валиевой нашли препарат, улучшающий анаболизм В пробе российской фигуристки Камилы Валиевой помимо триметазидина, за который спортсменку дисквалифицировали, нашли препарат, улучшающий анаболизм (...

Сотрудников агентства ООН по делам палестинских беженцев обвиняют в содействии ХАМАС. В школьных учебниках организации рассказывают о террористах. Под складом продуктов агентства нашли тоннель боевиков Палестинцы у здания школы агентства ООН по делам палестинских беженцев в лагере беженцев Аль-Магази в городе Газа. 27 декабря 2023 года В конце январ...

Эксперты ждут очередного Золотого мяча для Месси После триумфального выступления на футбольном чемпионате мира в Катаре лидер сборной Аргентины Лионель Месси стал основным претендентом на главную ин...

Топ-5 самых дорогих футболистов РПЛ составляют игроки «Зенита» Пока элитный футбольный дивизион России – Премьер-лига, находится на зимних каникулах, эксперты футбольного финансового рынка обновили ориентировочну...

Разин о Шевченко: «Он себя великим комиком считает, тролля хоккеистов. Троллят девчонку в «Это хоккей, брат!» Если оператор снимет, что у нее под юбкой, Алексей будет сидеть: «А, давай-давай!» Шевченко ранее высказался после того, как тренер «Металлурга» раскритиковал оператора домашних матчей «Амура»: «Идите работать в офис! Сидите там за ...

КХЛ. ЦСКА проиграл СКА, «Торпедо» уступило московскому «Динамо», «Металлург» победил «Авангард» в овертайме «Металлург» обыграл «Авангард» (4:3 ОТ) в овертайме, «Торпедо» уступил московскому «Динамо» (1:2 ОТ), ЦСКА проиграл СКА (1:2). Фонбет Чемпионат КХЛ С...

Международный университет инвестиций Юлии Кузнецовой признан лучшей онлайн-школой для инвесторов Ежегодная премия Investment Leaders Award назвала сильнейших игроков финансового рынка. Победа в номинации «Лучшая онлайн-школа для инвесторов» заслу...

Для чего нужен торговый эквайринг и как его подключить Торговый эквайринг – это способ безналичной оплаты покупок. При подключении такой услуги клиент может рассчитываться за товар или услугу с помощью ка...

Нейрогонка: китайский имплант позволил парализованному пациенту самостоятельно есть и пить Изобретение компании Neuralink позволяет управлять гаджетами силой мысли. Команда пекинского университета Цинхуа пошла дальше. Разработчики из Поднеб...

Провода в ботинках: что такое электростельки и стоит ли их покупать У валенок и унт появился конкурент – электростельки. Стоят в разы дешевле: на маркетплейсах чудо-гаджет можно отхватить за 400 рублей, а греет ...

Как выбрать сапоги для рыбалки: основные критерии, продукция из магазина Pike Людям, приобщившимся к активным видам отдыха, необходима удобная и ультрапрактичная обувь. При подборе качественной пары сапог для рыбалки важно прин...

Что такое расчетный счет и как выбрать банк для открытия Расчетным называется специальный счет в банке, предназначенный для ведения бизнеса. На него получают платежи, с него делают переводы, счет используют...

В сети появились рендеры Sony Xperia 1 V Мы надеемся, что Xperia 1 V уже не за горами. По-прежнему существует определенная вероятность того, что телефон появится на выставке MWC в Барселоне ...

Samsung показала Galaxy S23 и S23+ с обновленным дизайном Вслед за Galaxy S23 Ultra сегодня показали и обновление базовых моделей Galaxy S. И хотя Samsung улучшила основные аппаратные и программные функции, ...

«Блочные войны» в Колхозном переулке Смоленска: кто прав в «восстании» автовладельцев Бетонные блоки перегораживают проезд в Колхозном переулке в районе домов №№19 и 19а. Smolnarod попытался разобраться в истории соседских «войн&#...

Свидетели по делу экс-главы Гагаринского района Романа Журавлева меняют показания Сразу два ключевых свидетеля, которые на этапе следствия изобличали бывшего главу района, на судебном заседании «забыли» о том, как он оказывал на ни...